Он был как светящаяся песчинка, малая и невесомая частица среди семидесяти тысяч зрителей, заполнивших трибуны, среди сотен индейцев, расположившихся на зеленом поле вокруг красочных синтетических вигвамов, и сотен квебекских школьников, изображавших индейцев, среди спортсменов-олимпийцев, журналистов, полицейских, коронованных особ и служителей оргкомитета, которым назавтра предстояло в связи с закрытием Игр пополнить армию безработных.
В этом замершем людском океане квебекский трубач был и в самом деле каплей, песчинкой. Но, взятый под прицел телеобъективов и перенесенный на гигантский экран, он вошел в миллионы квартир в разных концах света, словно символизировал силу каждого, кто принимал участие в олимпийском действе.