Собираясь в Токио, я услышал тревожную весть — Абебе перенес тяжелую операцию аппендицита. Сможет ли он на Играх в Японии сражаться так же самоотверженно, как и в Риме?
Нас встретила ослепительная и сумбурная Гиндза, пестрая от рекламы вечером и не столь пышная, даже блеклая днем, шумная от потока людей и автомашин; мы бродили по тихим улочкам, где горят по вечерам фонари на маленьких столиках гадальщиков. Вытянутые, как свечи, оклеенные бумагой с вязью черных и красных иероглифов, эти таинственные фонари скупо освещали лица мудрецов, крутые складки морщин на их лицах. Здесь могли поведать о судьбе, о счастливом жребии, что должен выпасть на долю удачника, а то и наоборот — полном наборе житейских невзгод, которые трудно миновать, но встретить следует мужественно и с полным спокойствием.
Прогнозам и гаданиям несть числа на Олимпиадах. Не было в них недостатка и в Токио. Много писали и говорили здесь о Бикиле.
Еще задолго до начала Игр японцы решили разгадать секрет «босого короля» и отправили в Эфиопию старого спортивного «волка» Окабэ. Ответ, привезенный им из Африки, гласил: «Надо тренироваться в горной местности. Там пониженное содержание кислорода».