Через некоторое время гид вернулся в сопровождении такого же, как и он, старика, и тот, поздоровавшись, предупредил нас, что в священном городе строго запрещено пить и курить, а ворота, которые стережет охранник, наглухо закрыты с одиннадцати часов вечера и до рассвета. Он подозрительно посмотрел на наши камеры, но сделал вид, что ничего не заметил.
Мы вошли в ворота и осторожно ступили на улицу, мостовая которой была выложена из крупного камня. Навстречу нам проехал мужчина на ишаке, прошли двое юношей и поздоровались с нашими провожатыми, прошмыгнула как мышь закутанная с головой в белые одежды женщина, и только дети, стоящие у глухих дверей дома, во все глаза смотрели на нас, как на пришельцев с неба.